Фев 022012
 
This entry is part 5 of 7 in the series Ботинки для Джеймса Бонда

«..Уже две недели, как обхожусь без приступов. Понемногу начинаю забывать, что это такое. Организм, отразив атаку подлой заразы, медленно приходит в себя. Но капельницы ставят каждый день, в целях окончательного выздоровления. Никак до нуля анализы не доведут, то и дело какие-то десятые проскакивают. Елена Геннадьевна качает головой, говорит, что если эта тенденция не прекратится, то придется хинин капать напрямую в кровь. Чего хотелось бы избежать — процедура эта болезненная и не без последствий для кишок. Ладно, говорю, капайте что хотите, лишь бы выздороветь поскорее. Обрыдло тут уже изрядно. Контингент палаты поменялся. Михал Сергеича увез сын в другую лечебницу, негр из Ганы наконец-то оклемался и исчез. Вместо него другого темнокожего привезли, студента московского из Сенегала. Я его спрашиваю, где живешь? — в Дакаре, отвечает. Так ведь там комаров-то нет, океан рядом. Отвечает — к бабушке в деревню ездил, там и покусали.. Кстати, продемонстрировал мне, как со стороны приступ выглядит. Всю ночь негр колбасился, кричал, бился в судорогах, в таз до краев наблевал. То еще зрелище.. Сосед ухмылялся — сразу видно, нерусский человек, тихо рыгать не умеет.. А на третий день студент как новенький, требует выписки. Ни температуры, ни других последствий. Говорит, привыкший он к этому делу, раз, наверно, пятнадцатый или двадцатый болеет.

И почему я не негр?

Вчера нагрянул Коля. Узнаю серьезного армейского человека — не орал словно чумной под окнами, а спокойно покалякал с охранником, и тот пригласил меня вниз на свидание. Обнялись, прослезились.. Коля передал привет от экипажа семидесятки, и в особенности от техбригады, поименно. Презентовал огромный мешок с йогуртами и фруктами. В качестве дополнения вручил набор таблеток. Это, говорит, от летного состава конторы, их там всех на уши медслужба поставила, когда узнала, что здесь с лекарствами нехватки. По всему миру накупили таблеток — индийских, арабских, американских, — вот, целый пакет, не хворай только. Спрашиваю — как леталось? Говорит, что сначала неплохо леталось, но после крайнего рейса перед домом в голландии загогулина вышла. Внезапно выяснилось, что хозяева самолета задолжали европейцам непомерные деньги, и суд постановил арестовать борт. Короче, пассажирами домой возвращались. Мороки с вещами жуть сколько было. А я спрашиваю — ты ботинки-то мои не забыл захватить? Коля шлепнул ладонью по лбу и с жаром принялся жаловаться на то, что слишком неожиданно все случилось, и что дали буквально несколько минут на сбор вещей, своё бы успеть забрать. И вообще, от этой командировки вялотекущей в голове у него склероз поселился.

Плакали окончательно мои стильные английские ботинки..»

В эмираты прибыли ночью. Разгрузку Ахмед отложил на потом — склад закрыт. Быстро обойдя фри-шопы, поехали селиться в гостиницу.

По дороге выяснилось, что место заселения не забронировано. Но Ахмед склоняется к «Нова-парку». Мы на это дружно раскричались:

— Не хотим! Надоел этот чулан! Давай в другой отель!

Иранец пожал плечами. Другой так другой. А какой?

— Давай где аэрофлот обычно селится. Там в бунгалах живут и бассейн имеется. Езжай, покажем.

В два часа ночи нам предложили только трехместные номера. Теперь уже отцы-командиры возникли:

— Чего это мы, все из себя заслуженные, будем тесниться, как шантрапа? Простору желаем!

Ахмед не выдержал:

— Вам не угодишь. Сами сюда привезли меня, теперь отказываетесь. Так и будем до утра по городу мыкаться? Я спать хочу.

Экипаж призадумался. Остальные знакомые нам гостиницы были не лучше отвергнутых.

Тут Быков показал на сверкавшее огнями высоченное здание метрах в трехстах от нас:

— Вот приличное заведение должно быть. И до бассейна недалеко.

Приличным заведением оказался отель «Шератон». Впрочем, Ахмеду было уже все равно, он на ходу спал. Быстро раздал ключи и, объявив местом встречи утренний завтрак, скрылся в лифте.

В номере, собравшись техбригадой, расставили на столе припасы. Строгий ряд сорокаградусной смирновки был странным образом нарушен золотой бутылкой шоколадного швейцарского ликера.

— Это еще откуда?

Веня смущенно опустил глаза:

— Соскучился по сладенькому..

— Ладно, — махнул рукой Жора, — на утро спрячем.

Раз, два, три.. Зверев потянул руку к ликеру.

— Сказали же, на утро. Чтобы сейчас не намешать в желудке. — Жора вздохнул: — Хуже нет, чем намешать. Помню, Брежнев когда умер, мы с мужиками помянуть его решили. Нас тогда на стройку послали с шефской помощью. Прямо с утра и начали. Портвейн, потом водка, потом настойка горькая, опять портвейн. Пивком лакирнули..

— Фига себе винегрет..

— Молодой, неопытный, что поделаешь.. Ох и плохо мне было тогда, ох и плохо.. Но по сравнению с Брежневым я был как огурчик!

После легкой фришопной граммульки мы с Колей отправились ко сну. Напарник быстро захрапел, а я, созерцая массивную бронзовую люстру под потолком шикарного по нашим скромным меркам номера, стал по шагам вспоминать свою авиационную жизнь. Начиная с учебы в Ульяновске и кончая африканским зоопарком. Мелькали цветные картинки разных стран.. Насколько и в какую сторону я изменился за эти два с лишним года? Стал ли лучше? Добрее, мудрее, свободнее? Раскованней, жестче и вольнолюбивей точно стал. Жена подметила, после командировки будто другой человек возвращаюсь, вроде и знакомый, а вроде чужой. Похожим на прежнего становлюсь примерно через неделю, но только похожим, с едва уловимыми, но стабильно прогрессирующими изменениями. Вот такое мнение со стороны. Других не имею. Господи, как же домой хочется.. Услышать родные голоса, увидеть любимые лица.. А вот сейчас зажмурюсь покрепче, невесомым облаком воспарю над громоздким телом, и полечу, полечу на север прямым маршрутом..

Едва успел вернуться к завтраку.

До отвала насытившись деликатесами роскошного шведского стола, мы с техниками вышли в холл гостиницы. Ничего себе! Ночью-то нам не до красот было, сонные, а теперь разглядели. Я такого даже в Бангкоке не видел. Широкие диваны усеяны десятками подушек, вытканных цветным шелком. Верхушки стройных многометровых пальм едва достигают обрамленных ажурными витражами барельефов сводчатого потолка. Рыбки с человечьими мордами в аквариумах плавают. Впечатляет..

Сидящие напротив летчики шумно обсуждают предстоящую жизнь:

— Это вам не халупа ново-парковская, а взрослое учреждение. Светлое, просторное. И чего раньше здесь не жили?

— Я в ресепшене справку навел, тут немки любят отдыхать. И пляж свой, и бассейн. Чужих не пускают.

— А питание! Ночью с голодухи заказали в номер пожрать, так едва доели. Бутерброды с мою фуражку..

— Ахмед давеча говорил, что можем надолго в эмиратах завязнуть. Я — так с большим удовольствием.

— Котов увидит, в каком раю живем — обзавидуется. Молодцы иранцы!

На звук в холле появился Ахмед. Какой-то всклокоченный..

— Живо обзванивай народ! — скомандовал он, обращаясь к капитану. — Через пятнадцать минут чтоб весь экипаж внизу собрался. С вещами. Надо успеть до двенадцати выселиться.

— Это как это? Почему это? — вытаращились все на него.

Ахмед выругался по персидски, потом добавил:

— Знаете, сколько номер стоит в сутки? Пятьсот баксов! Меня из-за вас дома повесят. Живее давайте, уходим..

Полчаса спустя мы тряслись в автобусе по дороге из Шарджы в Дубай. Молча скорбя по оставшейся позади сказке.

Рядом с Ахмедом впереди сидел массивный индус, супервизор нашего груза. Я спросил у него, куда едем.

— Отель «Касабланка». Мы там часто экипажи селим.

— И насколько он отличается качеством жизни от «Шератона»?

Индус шаловливо подмигнул:

— Смотря что вас интересует..

С широкой улицы свернули в закоулок. Остановились возле невысокого серого зданьица.

В холл все еле поместились. Вокруг темно и мрачно. Портье, тоже индус, с бешено вращающимися глазами злодея из кинофильма, отдал иранцу охапку ключей и о чем-то с ним пошушукался. Тот в свою очередь пошептался с капитаном.

Владимыч отозвал всех в сторонку.

— Значит так, — начал он брифинг. — Живем на третьем этаже, самом верхнем. Кормежка трехразовая, что радует. Магазинов кругом полно, да вы и так знаете. Разгрузка завтра.

После небольшой заминки он продолжил:

— Теперь о главном. Поведение постояльцев строго регулируется персоналом. По этажам не шляться. Номер, столовая, максимум — бар в углу. Иначе возможны неприятности.

Мы недоуменно переглянулись:

— Что за тюремные распорядки?

Владимыч строго посмотрел:

— Нормально все. Объясняю. Первый этаж занят танцовщицами местной дискотеки. Живут на казарменном положении. С ними постоянный сопровождающий, глаз не спускает. На втором этаже обитают представительницы мужской сферы обслуживания. Типа, сервис для местных арабов. Над ними контроль еще жестче. Так что — рекомендую воздерживаться от лишних шагов. Даже несмотря на продолжительность командировки и нездоровый интерес отдельных товарищей к женскому полу.

— Почему же это нездоровый? — возмутился Быков. — Очень даже здоровый! Никто пока не жаловался.

— Короче, — завершил капитан, — не то это место и не в той стране, чтобы в историю вляпываться. Заведение полуподпольное, если что — не отмоешься. Доклад закончил. Расходимся по местам проживания..

Коля выудил ключ из кучки. Схватив сумки, мы пошли искать номер. Оказалось, напутал капитан. Жить нам с Колей предстояло как раз на первом этаже. И Жоре с Веней тоже.

— Ничего, как-нибудь справимся..

Удручает бессмысленность некоторых эпизодов бытия. Ладно, если бы нас здесь замариновали в начале командировки. Когда еще ждешь свежих впечатлений, когда любопытство к окружающему миру еще не растворилось под гнетом усталости и равнодушия. Ну хотя бы в другое время года, не в самый разгар лета. Душного, выматывающего бесконечной жарой за сорок в тени. По улице не пройти, изжаришься. Заскочишь в лавку — а там кондиционерами тебя морозят. Сопли, суставы ломит, голова квадратная. И как, скажите, жить? Где успокоение бедной измученной душе найти?

После разгрузки командиры объявили всем вольную до особых распоряжений. Типа, живи да радуйся.. Другие, вон, деньги платят за то, чтобы недельку тут отдохнуть, а вам все на дармовщинку, да суточные получаешь. Какие могут быть вопросы?

Однообразные, тягучие дни текли неторопливо, как мед с ложки. Поначалу развлекали себя походами в магазины, но это занятие быстро приелось. Что надо — давно купили, что не надо — тоже..

Коля пристрастился картежничать с технарями. Я глазел в телевизор, тут через спутник наш первый канал показывают. Тоже осточертело..

С тоски летчики позвали на дискотеку. Хотя — громко сказано. Музыка и посетители живут отдельной жизнью. Грохочут упругие танцевальные ритмы, а на танц-поле — пара наших девчонок вяло скачут. За столиками расселись бабаи в халатах, сосут пепси из трубочек и только языками прищелкивают. Остальные танцовщицы скучают в уголке за отдельным широким столом, о чем-то разговаривая без воодушевления, обычно свойственного пришедшим на пляски. Новый танец — новая пара сменяет предыдущих. Бабаи безмолвствуют. Изредка только пригласят девушку к себе, закажут обязательный в таких заведениях коктейль. Смеются между собой, пытаются общаться с девушкой, но без всякого панибратства. Через некоторое время девчонка уходит к своим.

Мы наблюдаем, расположившись за дальним столиком.

Быков удивляется:

— И чего сюда местные ходют? Не танцуют, толком не блядуют..

— Совсем у них тут жизнь, видать, мрачная, — вторит ему Глыба. — Завтра рассказывать будут на работе: ох и оторвался же я вчера на дискотеке с европейками! Зажигал по полной!

Косматый индус, зловеще шевеля усами, принес меню.

— Что за цены дефективные? Меньше червонца нет ничего, кроме воды.

— А за музыку? А за сервис? За девочек?

— Каких таких девочек? Танцуют, ну и пусть себе танцуют.

Муратов осторожно предложил:

— Может, тоже спляшем? Развеемся, так сказать?

— Ага, гопака вприсядку. Арабам зрелище устроим..

Оттанцевавшие свое девушки подсели к нам. Тут же завалили вопросами, кто мы такие да откуда. Были уверены, что челноки за товаром приехали. Очень удивились, услышав правду.

— Ух ты, летчики. Как интересно! А закажите нам коктейли, чтоб подольше пообщаться.

Заказали. Вскоре индус принес два высоких стакана.

Разговорив девушек, мы много узнали про здешние порядки. В одиночку танцуют они не всегда. Если вдруг бабаям придет в голову сплясать, то остальные девушки обязаны поддержать кураж, в количестве, строго равном числу бабаев. За порядком следит

злой индус. Раскочегариваться арабы начинают где-то после полуночи. И до утра веселятся.

— А раньше чего, стесняются?

Раньше, оказывается, они не успевают насосаться. Хитрые бабаи ходят сюда со своими бутылочками пепси, в которые шприцем накачивают пять капель водки перед заездом. Персонал смотрит на это сквозь пальцы. Основной доход заведение получает от заказанного спиртного для девушек. Коктейлей, а то и шампанского. По термоядерным расценкам. Поэтому основная задача — раскрутить клиента милым обхождением и лучезарной улыбкой.

— Так ведь можно и опьянеть за ночь-то?

— Вряд ли. Ты уверен, что у нас в стаканах алкоголь?

Танцевать бабаи не умеют. Просто крутят халатами да ноги задирают. Одно хорошо — не пристают. Максимум до плечика дотронутся и кайфуют. И вообще, голубые среди них не редкость совсем.

— А вы откуда здесь появились?

Кто откуда. Средняя азия, кавказ, юг россии. Хохлушек много.

— А интерес какой? Заработать денег? Заарканить богатенького араба?

Всякий интерес. Заработать много тут невозможно. Вычеты — за проживание, за еду.. Хорошо если клиент постоянный, доход ежедневно приносит. На каждую девчонку ведется собственный счет. Много раскрутила — хорошо, мало — угроза лишить места или вообще перевести на второй этаж. Это у них запросто. Паспорта при въезде отобрали, никуда не денешься.. Заарканить бабая тоже нелегко. Даже если вдруг и получится — будешь десятой женой без всяких прав. Оно это кому надо..

— Так зачем тогда вы здесь?

— Всё лучше, чем дома.

— Чем же лучше? Месяц, два, полгода — от такой жизни быстро лоск потеряешь. Без выходных, без отдыха. Разонравишься, надоешь публике. И что дальше?

Девушки попросили еще по коктейлю. Быков подсел к одной из них поближе, что-то горячо зашептал на ухо. Девушка поджала губы:

— Вы нас путаете с теми, со второго этажа. У нас другая специализация. Лучше заказ побыстрей сделайте, а то индус злится.

Быков насупился:

— Динамистки.. Фиг вам, а не коктейль..

Вторая девушка ответила ему насмешливо и одновременно с горечью:

— Нам с каждого стакана десять процентов капает. Ей — приодеться, мне — матери перевод сделать в Ставрополь. Сын в школу идет, в первый класс. На мои деньги только и живут.. Нам выгода, вам — приятное общение. Или нет?

— Зови индуса..

После двенадцати — действительно, развеселились бабаи. Понемногу стали выходить на пляски. Умора! Никакого понятия о ритме и хореографии. Просто бегают враскачку, машут руками на манер футбольных болельщиков, и что-то гортанно выкрикивают в пространство.

Подошел Коля с технарями, тепленькие.

— Мы тут фришопный пузырь нашли у Вени в загашнике..

Музыка стала громче, свет выключили, оставив только мелькающий пестрыми бликами эквалайзер.

— А вы чего сиднем сидите? — удивился Коля. — Пошли спляшем.

Не дождавшись поддержки, он выскочил в одиночку на танц-пол — и давай вихлять выпиравшими из узких шорт бедрами. Вокруг него моментом сконцентрировалось несколько молодых арабов. Окружив Колю, они стали подбадривать его хлопками в ладоши.

Мы разволновались:

— Коля, атас! Ты им понравился! Склонят к сожительству! Беги!

Но Васильич не слышал. Круг арабов медленно сужался, и страшно подумать, чем бы все закончилось, если бы танец не подошел к концу.

— Чего вы там орали? — разгоряченный Коля плеснул себе воды.

— Потому что осторожность не соблюдаешь. У них процент пидоров зашкаливает, а ты их привлек. Помни слова командира — не та это страна.

— Предупреждать надо, елки зеленые. Пойду-ка я отсюда..

И я пойду. Третий час, да и голова что-то разболелась..

Головные боли стали все чаще преследовать меня. Будто стальным обручем стягивает виски. Всё едино сошлось — длинная командировка, жара беспросветная, от нее плохой сон. Чтобы крепче засыпалось, я повадился вечером заходить в бар на соседней улице. Тяпнешь две двойных, расширишь сосуды — и вроде лучше организму становится. Познакомился с барменом, молодым сирийцем Хафизом. Веселый малый, и разговорчивый, как все бармены. Узнав, что я живу в «Касабланке», он захохотал:

— Хорошее место! Давай поменяемся, а? На денек?

Пришлось рассказать о царящих там порядках. Хафиз пожал плечами:

— Я бы все равно всех обманул и развлекся. Дело в находчивости..

Контингент бара составляли исключительно мужчины. В основном неместные арабы, редко наши челноки. Женщин практически не наблюдалось, даже наших. Хотя на улицах их ходило в несметных количествах.

Я удивился этому факту. Сириец объяснил:

— Сюда бабам можно только в сопровождении мужчин заходить. И только приличным, молодых шалав не пускаем. Порядок такой. Нарушишь — выгонят навсегда из страны.

— Наверно, семью кормишь на родине? — спросил я.

— Нет, я одинок. Дома папа с мамой, братья с сестрами, у них замечательная жизнь. А я сам по себе. Скоро отпуск, поеду повидаюсь с родными. С друзьями погужуемся. Красота! Ещё налить?

До чего приятно разговаривать с беззаботным человеком! Поневоле заражаешься от него легкостью в мыслях и радостному взгляду на мир. И сразу куда-то уходит боль в висках, и непременно улыбаешься каждому его слову. И жизнь становится похожей на разноцветный калейдоскоп.

Утром Владимыч объявил:

— Семьдесят вторая прилетела. Живут в Шардже, — он сказал адрес гостиницы.

Я спросил:

— А операторами там кто?

— Цветков с товарищами.

Мы с Колей тут же прыгнули в такси, и через пятнадцать минут обнимались с Юриком.

— Ну что, — оглядывал он нас, — понравилось в Африке? Загорели-то, ё-моё..

Повествование о рабочих буднях последних двух месяцев нашей жизни Юрик послушал с интересом. Потом заявил:

— Ничего, смените обстановку. Завтра перегружаете груз из нашей машины в свою, и — в Сингапур. А мы, говорят, по вашему маршруту пойдем.

Я горячо возразил:

— Не хочу больше здесь кваситься! Мне домой надо. Владимыч пересменку обещал.

— Пересменка для летчиков, у кого ВЛЭК назревает. А вы, — с нажимом произнес Юрик, — полетите в Сингапур.

Коля сказал, что его ничего не тяготит, и он готов продолжить командировку хоть на Луну.

— Юр, — взмолился я, — войди в положение. Мне, во-первых, дома быть надо, домашние заботы решить. Во-вторых, устал я очень, хреново мне. Тяжесть какая-то внутри.

Про раздвоение сознания я предпочел не говорить.

— Ладно, — отвечал Цветков, — давай с Котовым обсудим попозже. А сейчас — прошу к столу. Угощайтесь — только что из фришопа.

М-мм..

Котов, командир всей руслановской эскадрильи, отнесся к моей просьбе неожиданно спокойно.

— Да без вопросов, — говорит, — людей хватает. Чего мучиться, если невмоготу. Скажи Владимычу, пусть тебя в список впишет на билеты. Нашим же рейсом послезавтра днем на полтиннике и уедешь. Отработал свое, отдыхай.

Неужели это правда? Неужели кончаются муки мои?

На следующий день я едва поднялся. В голове будто гранату взорвали. Суставы ломит, и пот ручьем.

Опять, что-ли, перегрелся, как в Джибути?

Коля махнул рукой:

— Сиди уж в гостинице. Без тебя на погрузке справимся.

Я забеспокоился:

— У меня там вещи остались. Сумка под кроватью, обувь, шмотки. Захватишь?

— Легко!

Холодный душ меня оживил. Вот только знобит изнутри.. Надо лекарство какое-либо купить.

В поисках аптеки я обошел несколько улиц — безрезультатно. Везде лавки да магазины. Уже отчаявшись, я вдруг встретил тех двух танцовщиц из дискотеки. Они разглядывали витрину с женской обувью.

— Девчат, у вас таблеточек нет от головы или простуды?

Вернувшись в отель, они дали мне упаковку анальгина. Разом проглотив двойную дозу, я рухнул в кровать.

Странный тот был сон. Будто я в глухой пещере, иду почти на ощупь. Под ногами хрустят камни, иногда чвакает вода в шлепанце. Воздух густой, влажный. Дышится будто свинцом, и запах металлический. Но вот впереди мелькнул свет, слабенький такой, как от спички. Я иду на него, свет становится все ближе, ярче. Пещера расширяется, открывается проход на поверхность. Я выхожу на бескрайнее поле. Там ничего не растет, только что-то вроде пепла вместо земли. Небо сплошным серым покрывалом низко висит надо мной. Солнца нет и не угадывается даже, непонятно, откуда свет. Я прохожу несколько шагов, оглядываюсь. Никакой пещеры позади нет — ровное поле. Ни ветра, ни солнца, ни запахов, тишина оглушительная. Внезапно меня кто-то окликает. Обернулся — никого. И еще один голос, и еще..

— Эй, болезный, — Коля трясет меня за плечо. — На ужин пойдешь?

Бог с ним, говорю, все равно говном тут кормят. И аппетита нет никакого.

— Че-то горишь ты..

— Сейчас таблетку приму.. Ты шмотки принес?

— А как же! Вот, — Коля поставил сумку на пол. — И вот, — с этими словами он бросил на кресло мою рабочую одежду, пахучую футболку с рваными джинсами. — И кроссовки твои в пакете возле двери, уж больно вонькие.

Я расстроился:

— Елки-палки, на фига мне эта рвань? Там под кроватью в углу ботинки английские лежат, новенькие. Ты их принес?

Коля развел руками:

— Извини, смумушничал.. Ладно, на базу прилетим, встретишь и сам заберешь.

Снова под душ, снова таблетки. И непонятные сны..

Темно-коричневая пелена невыносимой боли окружает меня. Медленно растекаясь по телу, она корежит суставы, жгучей кислотой плывет по венам, пульсирует в висках и запястьях. Под потолком дрожит легкий воздушный шарик моей скорбной души. Пытается вырваться на волю, покинуть побыстрее жалкое человеческое естество, изломанное бесконечной мукой.

Нас, возвращающихся домой, у дверей отеля провожают всем экипажем. Что-то говорят, смеются, но я почти не слышу. Стараясь держаться достойно, я тоже улыбаюсь и даже подкалываю Колю:

— Береги себя, не танцуй с арабами..

В зале ожидания первым делом спешу попить что-нибудь холодного. Но сначала анальгинчику. Жадно запиваю ледяным соком. Мелькнула мысль о финальных сувенирах. Покупаю, как всегда, автомобильчик для сына. Знакомое лицо — ба! мой сирийский приятель! Хафиз радостный, домой летит — так я тоже! Поболтали, он как-то потом странно на меня посмотрел:

— Плохой вид. Желтый весь, и руки горят. Заболел?

— Да так, ерунда, перегрелся или простыл. Пройдет.

Ни взлета, ни посадки не помню. Время свернулось в микронную точку, вокруг сплошной туман. К боли добавилось ощущение, что внутри тебя отбойный молоток работает. Колотит — стакан с водой до рта не донести.

Ночь, огни московского аэропорта..

Утро, надо мной лицо жены. В глазах — жалость и страх.

— Горишь весь, я скорую вызвала. Господи, помоги..

Хочу что-то сказать, но получается каша. Из потрескавшихся губ течет кровь, я чувствую ее вкус.

Откуда-то издалека голос врача:

— У него лекарства есть? Целая упаковка в сумке? Срочно пусть пьет, срочно.. И анализ на толстую каплю — срочно.

Как может быть капля толстой? Вдруг ясно увидел ее — огромную, килограмма на два, жирную, лоснящуюся алую каплю.

— Носилки давай. Осторожней на лестнице, он тяжелый.. В инфекционку..

Шарик дрожит на тоненькой ниточке, вот-вот улетит..

И все-таки без хинина не обойтись. Конечно, больно. Конечно, ужасно вредно. Печень и прочий ливер так и остнутся жжёными в дырочку до конца существования. Самое неприятное в этой процедуре — длительность. Седьмой час уже. Отлежал все бока. И утку бы надо поставить, но держусь, не хочу срамотиться перед палатой. Сосед для развлечения включил музыку. Нашел рокерскую станцию, теперь отмокаю под звуки родных дипёплов.

Через пять дней, утвердившись в нулевых анализах, меня выпишут домой. Елена Геннадьевна пожелает больше никогда сюда не возвращаться. И добавляет: про африки и прочие жаркие страны забудь навсегда. Второй раз организм уже подобного не выдержит точно. Радуйся российской природе.

Я поблагодарю за сердечную заботу. Возьму пакетик с вещами и, облокотившись на плечо жены, побреду медленным шагом обратно в жизнь.

ПОСЛЕСЛОВИЕ.

Из сообщений информационных агенств:

«РУСЛАН» ВЕРНУЛСЯ.

На днях на родину, в Ульяновск, вернулся грузовой самолет «Руслан», который три года назад англичане, по сути, выкрали у России. Это первый случай, когда страна смогла отстоять свои права на собственность в международных судебных инстанциях. Событие стало знаковым в истории российской международной политики.

Самолет, из-за которого началась тяжба, принадлежал российской компании «Аякс». Еще в 1997 году из-за проблем своего владельца «Руслан» арестовали в голландском аэропорту Маастрихт. Но в 2000 году московская компания «Центр-Капитал» выкупила долги «Аякса» и, по сути, стала владельцем воздушного судна.

Все это в октябре 2000 года было зафиксировано в российском реестре воздушных судов. Однако за три года простоя самолета в аэропорту образовался долг перед аэропортовскими службами (почти в полмиллиона долларов США). Поэтому голландские власти продали «Руслан» на аукционе компании «Air Foyle Heavy Lift» (Великобритания), которая предложила за лайнер шесть миллионов долларов. И это при рыночной стоимости «Руслана» в 20 миллионов долларов США.

Московская компания «Центр-Капитал» тоже тогда участвовала в аукционе и предложила за «Руслан» 15 миллионов долларов. Но предпочтение почему-то отдали английской компании. Демарш Министерства транспорта России не помог. Тогда была придумана целая серия практических мер по спасению «Руслана». А его обязательно нужно было вызволить из «плена». Дело в том, что самолеты «Руслан» считаются продукцией двойного назначения. В соответствии с российским законодательством запрещено поставлять на экспорт данный тип самолетов, поскольку на нем можно перевозить крупногабаритные грузы как гражданского, так и военного характера.

В середине прошлого года российское Министерство иностранных дел направило в посольство Великобритании в Москве ноту, в которой просило оказать необходимое содействие в возвращении самолета в Россию.

Инвесткомпания, не признавшая итогов торгов, тоже стала оспаривать право собственности на самолет в арбитражных судах Маастрихта, Москвы, Киева и Лондона. И отсудила у английского авиаперевозчика грузовой самолет. Судебное разбирательство длилось почти 27 месяцев.

Пять лет «плена» не прошли даром. В прошлом году ульяновский «Руслан» снялся в нашумевшем супербоевике о Джеймсе Бонде «Умри, но не сейчас». Создателям этого кинофильма понадобился широкофюзеляжный самолет, внутри которого помещался бы небольшой вертолет. На нем в конце фильма Джеймс Бонд вылетает из горящего самолета и триумфально спасается от врагов.

«Центр-Капитал» как законный владелец пытался помешать съемкам, но все было тщетно. Боевик сняли на «Руслане», пока тот находился на приколе в аэропорту Мэнстон.

Будете смотреть этот фильм, внимательно приглядитесь. На ногах у Бонда — шикарные английские ботинки.

Series Navigation<< «Ботинки для Джеймса Бонда» — Глава 6.
 Опубликовано в 18:43

 Оставить комментарий

Вы можете использовать HTML теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

© 2012 Деревенский щёголь При поддержке docfish.ru